𝘒ö𝘯𝘪𝘨𝘳𝘦𝘪𝘤𝘩𝘦𝘯 𝘗𝘳𝘦𝘶ß𝘦𝘯

〽️Воспоминания из детства. .

🤩
🙂: 🔤сякий раз, когда мне приходится подписывать донесения или размечать карты, пальцы на правой руке непроизвольно каменеют. Те, кто видит мои бумаги сейчас, нередко удивляются: почерк у меня ровный и четкими линиями - буквы стоят в строю. Ни единой кляксы, ни одного лишнего росчерка. Образец прусской аккуратности. Вот только никто из них не знает, какой ценой эта аккуратность выбита. Отец никогда не признавал полумер. Для него кривая строчка в тетради или дрогнувшее нажимное перо были не детской ошибкой, а бунтом против порядка. Дисциплина начиналась не на плацу - она начиналась за столом в промерзшем кабинете, где шестилетний мальчик сидел, затаив дыхание, под тяжелым взглядом.
Чуть съехала буква? Клякса на полях? Запястье дрогнуло от усталости? Щелчок - и тяжелая деревянная линейка с маху опускалась точно по вытянутым пальцам, по суставам и костяшкам. Хлестко, до синевы, до того, что пальцы немели и распухали так, что перо выпадало из ладони. Плакать запрещалось под угрозой нового удара. Отец своего добился. Я выучился писать красиво. Настолько красиво, что к моим рукописным приказам было невозможно придраться. Но сам процесс я возненавидел на всю оставшуюся жизнь. Даже сейчас, беря перо, я ловлю себя на том, что сжимаю его слишком сильно - до побелевшей кожи на костяшках, словно ожидая, что из-за плеча вот-вот просвистит отцовский стек. Суставы быстро начинает тянуть болью, и рука устает за считанные минуты. Именно поэтому я терпеть не могу писать сам. Если есть возможность надиктовать приказ адъютанту, поручить журнал штабному писарю или обойтись тремя короткими словами на обороте карты - я сделаю именно так. Красивый почерк остался со мной навсегда, как выученный урок.
Но я бы с радостью променял эту безупречную каллиграфию на возможность просто взять в руки бумагу и не чувствовать, как под кожей ноют перебитые в детстве пальцы.

Впрочем, разбитые пальцы были лишь малой частью той системы, в которой меня растили. Слабость в нашем доме приравнивалась к измене. Отец не терпел ничего, что хоть отдаленно напоминало мягкость: слезы, усталость, сомнение или секундную жалость к себе. Заплакал от боли? Получишь вдвое больше, пока не научишься глотать ком в горле молча. Оступился на строевом шаге? Будешь маршировать по плацу до темноты, стирая ноги в кровавые мозоли. Но один случай я запомнил особенно отчетливо. Мне было лет десять, когда казарменная духота стала невыносимой. Казалось, если я останусь за этими серыми стенами еще на день, я просто задохнусь. Я сбежал. Глупо, по-детски - перемахнул через ограду парка и рванул прочь, надеясь просто затеряться среди полей, где нет ничего. Разумеется, меня перехватили меньше чем через два часа. Дворцовая стража вернула беглеца обратно под конвоем. Отец даже не кричал. В его кабинете стояла та самая ледяная тишина, которая пугала куда сильнее любого гнева. Он лишь посмотрел на меня с презрением и бросил: «Если твои ноги не знают своего места, тело запомнит через боль».
Наказание было ужасным. Мои штаны заставили закатать, колени безжалостно, до крови содрали грубой наждачной бумагой, сняв верхний слой кожи, а затем высыпали на каменный пол толстый слой крупной поваренной соли и поставили меня на нее на колени. Лицом в угол. Только тот, кто стоял содранной плотью на соли, знает, что это такое. Соль въедается в живое мясо, вытягивает влагу, прожигает до самых костей. Стоило чуть качнуться или попытаться перенести вес, кристаллы впивались глубже. Любая попытка застонать означала, что время наказания продлят еще на час. Я простоял так до глубокой ночи. Сначала темнело в глазах и колотило зубы, но где-то на исходе третьего часа страх и детская обида просто выгорели дотла. Осталась только пустота и необходимость выдержать. Не упасть. Не дать ему повода сказать, что я сломался. С тех пор прошло слишком много лет. Но отец опять добился своего. Он выжег из меня всё лишнее: капризы, жалобы, способность паниковать или терять голову от боли. Я вырос именно таким, каким меня ковали - собранным и дисциплинированным.

🤩 🔪🔪🔪🔪 🤩 🔤тто 🔤он 🔤тауффенберг 〰️ Es braust ein Ruf wie Donnerhall, Wie Schwertgeklirr und Wogenprall: Zum Rhein, zum Rhein, zum deutschen Rhein! Wer will des Stromes Hüter sein? Lieb Vaterland, magst ruhig sein, Fest steht und treu die Wacht am Rhein!…

Участвовали ли вы в заговорческом плане «Валькирия» или как-то способствовали его исполнению?

🙂: В заговоре напрямую я не участвовал. Не стану врать и приписывать себе чужую смелость: я не таскал портфель с взрывчаткой в Растенбург, не чертил схемы штабных кабинетов и не стоял рядом со Штауффенбергом. Но я всё прекрасно знал. К сорок четвёртому году нужно было быть либо слепым, либо полным идиотом, чтобы не видеть, в какую бездну этот бесноватый ублюдок утянул страну. То, что творилось, не имело никакого отношения ни к прусскому порядку, ни к солдатской чести. Это было безумие и позор, расплачиваться за который пришлось целым поколениям.
Способствовал ли я? Скажем так. .делал всё, чтобы им не мешать. Когда офицеры из старых родов начали искать выход, я не стал затыкать им рты. Где-то вовремя не подал рапорт, где-то закрыл глаза на подозрительные перемещения частей, где-то просто тянул время в штабах. В тех условиях отвести взгляд и не побежать с доносом в гестапо уже значило сделать выбор. Немного, конечно. Слишком мало, если судить по совести. Но открыто влезть туда означало подставить под удар всё дело раньше времени. Двадцатого июля я ждал только одного, что взрыв в бункере поставит точку в этой катастрофе. Не вышло. Дубовый стол спас фюрера, а дальше начался кровавый фарс с мясницкими крюками в Плётцензее. Тех ребят казнили как изменников, но для меня они были единственными во всей этой прогнившей верхушке, кто наконец понял главное: присяга Родине не обязывает идти на убой за сумасшедшим ефрейтором. Так что нет, заговорщиком я не был. Но я был полностью на их стороне и до сих пор жалею лишь об одном - что бомба не сделала свою работу до конца. 🤫

Что вы думаете о своей семье? У вас была жена?

🙂: Жена? А кто сказал, что она была? Может. .она есть и сейчас, а может, её не существовало вовсе. Кто знает? 🤭

Кхм.
Что ж. . 😳

Что до моей семьи и тех, кто пошел после меня. Отношение у меня к ним сложное. Тяжелая тема. Они взяли мои наработки и пошли разносить Европу. В Первую мировую заигрались в амбиции и спустили всё. А в тридцатых так вообще начался какой-то кошмар. Смотреть на то, как моим именем оправдывают эту дрянь, было тошно.
Хотя даже в этом аду находились нормальные офицеры. Те, кто пытался этот режим завалить, или кто до последнего держал армейскую присягу, пока всё рушилось. Как ни крути, а все они - моя кровь. Что выросло, то выросло.

Как вы относитесь к сладкому? Какие у вас в целом предпочтения в еде?

🙂: К сладкому я, честно говоря, абсолютно равнодушен. Всякие торты, пирожные и конфеты - дрянь редкостная, от одного запаха зубы сводит. Да и в целом изыски я никогда не любил. Привык к простой еде. Главное, чтобы сытно было и держало на ногах, а не чтобы красиво на тарелке лежало. Но есть одна вещь, перед которой я пасую. . яблочный штрудель. Только настоящий, по-человечески сделанный. Не из кондитерской, где всё засыпано пудрой так, что яблок не чувствуешь, а домашний. Чтобы тесто тонкое, хрустящее, яблоки кислые, с корицей и изюмом, и обязательно горячий, прямо из печи. Вот от такого куска с кружкой крепкого черного чая без сахара я никогда не откажусь. В нем хоть вкус нормальный есть, а не сплошной сахар. В общем, штрудель - это единственное исключение. В остальном мне армейского рациона за глаза хватает.

🍼🤩uten Tag, Albrecht, du bereitest 🤩mir Freude. * Нем. Доброго дня, Альбрехт, ты меня так порадовал. ▫️🎞️🎀🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩Еще раз здравствуй, если я не 🤩сказал этого ранее. 🤩Я уже выше упомянул, что хотел 🤩бы отдельно объясниться о 🤩своих чувствах к твоей фигуре.…

Это вызов? Что ж, я приеду, Пан Пруссия. Я приеду. Однако, учитывайте, я еду не как гость. Я еду как Сюзерен к вассалу